Цо

Stalking

Я преследовал её довольно долго. Если бы мы встречались, то её родители уже проели бы мне все мозги своими намёками об узаконивании наших отношений, но она, слава богу, даже не знала о моём существовании.

За всё это время я только раз попал в относительно опасную ситуацию, когда пошёл за ней на какую-то дискотеку и столкнулся в дверях сортира со своим знакомым: он был уже слегка пьян, поэтому радовался этой встрече значительно больше, чем наше с ним знакомство позволяло. Оказалось, что он был там в компании своих друзей, к которым относился и объект моего ненавязчивого преследования. Нас тогда представили друг другу, и  я просидел за её столом минут 15, пока не выдумал более-менее реалистичного предлога, чтоб покинуть их общество. Сомневаюсь, что она меня запомнила, ведь всё это время я молча сидел в стратегически выгодном месте, куда не попадали даже истерические вспышки стробоскопов. Кроме того, мы живём в очень маленьком и тесном городе, здесь так или иначе все друг друга знают, так что если я зазеваюсь и не успею спрятаться от её взгляда, случайно брошенного за спину, когда кто-нибудь слишком громко бросит бутылку в урну или громко засмеётся, то в этом не будет ничего подозрительного или настораживающего - просто ещё одно смутно знакомое лицо.

Хотя я стараюсь так никогда не попадаться. Я никогда не рискую. Я создал эту игру, я написал к ней правила, меня невозможно обыграть на моём собственном поле. Я всегда держусь на почтительном расстоянии, часто переодеваюсь так, что на мне не остаётся ни единой вещи, которую я носил в прошлый раз. Никогда не одеваюсь броско, не ношу и не держу при себе предметы, которые могут привлечь внимание и остаться в памяти, проассоциировав меня с ними. Я знаю все её маршруты, все её любимые места, поэтому я всегда могу позволить себе “потерять” её, если по каким-то причинам преследование перестаёт быть абсолютно безопасным, зная, что всегда смогу “подобрать” объект в другом месте. Я знаю как и откуда лучше всего наблюдать, знаю, где можно сесть, чтоб слышать её разговоры, но быть при этом невидимым.

Я не люблю её. Ненависти тоже нет. Я вообще не испытываю к ней никаких чувств.  Всё дело в том, что одним сентябрьским утром я пролил себе на джинсы кофе. Этот малозначительный эпизод моей жизни имел неожиданно большие последствия. Ожог, испорченное настроение и необходимость возвращаться из кафе домой разбудили меня от состояния непрекращающейся фрустрации, подарили мне чёткое и ясное осознание простой мысли: если я немедленно не найду, чем себя занять, я сойду с ума. И тут я увидел её, сидящую этажом ниже, пьющую коктейль из ананасавого сока и всепоглощающего чувства уверенности в себе. Рад бы привести полную логическую цепочку, которая загорелась неоновым светом в моей голове, цепочку от красивой девушки в линялой и застиранной майке the Ramones до решения преследовать её, узнать всю её жизнь и прожить её вместе с  ней незримым призраком. Но не могу. Я просто посмотрел на неё, и всё встало на свои места.

Пришлось почти весь тот памятный день провести в мокрых джинсах с красивыми кофейными разводами. Но уже ближе к позднему вечеру я знал её имя, фамилию, возраст, знал, что она ведёт свой блог на бесплатном сервисе, снимает на плёночный фотоаппарат, работает типичным офисным самураем где-то в отделе продаж средней руки фирмы, собирается пересмотреть все фильмы Джармуша и мечтает о поездке во Францию. Я проводил её до дома, галантно отвесил поклон закрывшейся парадной двери её подъезда с расстояния в 20 метров и, совершенно счастливый и уставший, отправился домой собирать дальнейшую информацию через интернет. Удивительно, как много можно узнать о человеке, если посмотреть его страничку в социальных сетях, почитать личный блог и пробить электронный адрес, чтоб узнать места, где он регестрировался.

Дальше была череда проб и ошибок: я садился не на тот автобус, шёл не по тем улицам, выбирал не то время. Отработка алгоритмов и маршрутов заняло у меня около двух месяцев, я похудел на семь килограммов, постоянно бегая то по своим делам, то наблюдая за тем, как она бегает по своим. Я настолько хорошо её выучил, что мог предугадывать её поступки и договаривать за ней фразы. Её фотографии занимали 14 гигабайт моего дискового пространства. Там были не только её фотки, но и те, что она делала сама. Одну из таких я заказал в виде постера себе на стену, она висит у меня за спиной. Люблю “обсуждать” с этим эпическим полотном жизненые перепитии человека, который это полотно создал.

Когда она стала встречаться с этим худощавым парнем, я был жутко недоволен - он ей абсолютно не подходит! За ней одновременно увивались сразу два молодых человека, и очень долгое время они шли практически нос-в-нос, так что, с моей точки зрения, это состязание было лучше любого сериала. Но я болел за парня, бритого налысо: он занимался спортом, обладал неплохим литературным вкусом, умел удивлять красивыми романтическими жестами, не пил. Из него получился бы великолепный муж - верный и заботливый. Но она выбрала другого. Вот уж чего я никак не ожидал! Тот, другой, был наркоманом, не умел за собой следить, не имел будущего и разговаривал так, словно в этом мире он знает абсолютно всё. Напыщенный тип с претензией на неординарность. Попади он за один стол со мной, дело бы обязательно закончилось дракой.

С тех пор, как они стали парой, сюжет стал куда более динамичным. События набирали ход, я уже не успевал быть рядом, потому что её обычный график рассыплася, а сама она стала непредсказуемой и дёрганой. Пришлось брать на работе сначала отпуск, а потом и перевод работы на дом с сокращением зарплаты. Я стал меньше спать, осунулся, появилась вечная трёхдневная щетина.

Но всё это не идёт ни в какое сравнение с изменениями, которые произошли в ней. Он подсадил её на своё зелье, сделал такой же наркоманкой, чтоб быть уверенным в том, что она его не бросит. А может, это просто его способ показать любовь: ввести в тот же мир, в котором жил сам. Она стала неряшливой, волосы, некогда прекрасные и ухоженые, превратились в своё блеклое подобие, кожа стала бледной и затёртой, даже её глаза словно выцвели.

Сначала она потеряла работу, потом её старых друзей заменили новоприобретённые члены клуба саморазрушения, из её квартиры стали пропадать вещи, но виной её парня и его друзей это было только поначалу. Я любил рисовать её портреты, когда она была одна, и в её глазах можно было прочитать искреннее раскаяние и разочарование. О, она прекрасно знала, что всё пошло не так. Сейчас я понимаю, что это был не эскапизм или социальный протест. Дурочка просто крепко полюбила этого идиота. С милым и рай в шалаше, верно?

Я знаю это, потому что сейчас я стою на её балконе. Это довольно большой балкон, только часть которого просматривается изнутри квартиры. Я залез на него по дереву, это было легко: нужно взобраться выше перил, а потом просто прыгнуть так, как ты прыгаешь при игре в “классики”, нужно только забыть о высоте. Как я буду спускаться, я ещё не знаю. Потом что-нибудь придумаю. Я стою сейчас на её балконе и заглядываю в комнату через окно, потому что полчаса назад сработал датчик движения, который я установил пару месяцев назад. Признаться, я чувствую облегчение, потому что днём я потерял объект из виду. Она крупно поссорилась со своим парнем, он устроил безобразную сцену с криками, матом и даже рукоприкладством, результатом чего стало их расстование. У меня даже получилось снять на мобильный последние несколько минут, когда она, раздавленная и распятая его неприклонностью, его агрессией, его решением о прекращении их отношений, просит его со слезами на глазах, умоляет его не бросать её. Яркая, красочная сцена, по мерзости своей легко бьющая любой фильм Элая Ротта. Я не смог выбежать вслед за ней так, чтоб это не выглядело подозрительным, а спустя пять минут её уже и след простыл. Я стоптал ноги в кровь, проверяя стандартные маршруты и точки, но так и не смог её найти.

И вот я стою на этом балконе, смотрю внутрь и вижу её, молчаливую и спокойную, в той самой майке с логотипом группы, сидящую за столом. Перед ней лежат три шприца, ватка, полная пепельница окурков и мусора, бокал с вином и двуствольная винтовка. Я знал, что однажды в детстве её отец взял с собой на охоту, но она никогда не давала даже слабый намёк на то, что дома у неё есть оружие. Ещё я вижу кусок пиццы и понимаю, что сегодня ничего не ел.

Она встаёт, оглядывает комнату внимательным взглядом, задерживается на плакате Курта Кобейна, морщиться и снимает его со стены, аккуратно сворачивает и засовывает под диван. Потом подходит к столу, берёт винтовку и невероятно сексуальным движением заглатывает ствол. Я почти чувствую, как мушка щекочет ей нёбо. Она долго примеривается, опускает и поднимает ружьё, даже подходит к зеркалу, чтоб было понятней, какой угол был бы оптимальным. Потом возвращается к дивану и садится на него. Я вижу, как тоненькая струйка слюны стекает по стволу вниз. А потом она нажимает на спусковой крючок. Выстрел получается очень громким. Люстра взорвалась осколками, потому что кусочки черепа и маленькие дробинки разбивают её и даже отрывают одну за “лапок”. Мягкий свет ночника, запах пороха и барбекю. Я открываю балконную дверь, ругая себя последними словами, что не успел включить запись видео на мобильники и теперь придётся довольствоваться фотографиями тела. Хватаю кусочек пиццы, делаю несколько снимков и выхожу из квартиры через входную дверь. Пицца чёрствая, с колбасой и анчоусами.

Я иду домой и понимаю, что уже завтра мне снова будет очень скучно.